Вознесенский Андрей Андреевич

Давид Самойлов

Григорий Поженян. Ветер с моря. Три цвета

Поэт Григорий Поженян

Григорий Поженян
Три цвета


Если был бы я богатым, 
я б купил жене три платья, 
три пальто, три пары туфель
и корзину помидоров. 

В дождь - пускай она не мокнет,
в снег- пускай она не стынет,
в день весенний - пусть выходит 
в летнем платьице веселом.
 
Если был бы я богатым, 
я б купил ей сок брусничный. 
Завалил бы подоконник
фиолетовой сиренью.

Пусть она остудит губы. 
Пусть она поднимет брови 
и, зарывшись в гроздьях влажных,
пусть отыщет семь семерок.

Если был бы я богатым,
сапоги купил бы Юрке, 
сапоги купил Тимуру,
сапоги купил Игнату. 

Нож вручил им, и двустволки,
и билет плацкартный, жесткий,
и сказал бы: - За Тайшетом
по дорогам бродят волки.

Если был бы я богатым,
я повез бы Степку к морю -
не в Одессу и не в Сочи,
а к причалам Балаклавы. 

Там три цвета торжествуют:
синий, белый и зеленый: 
бухта, сахарные сопки
и деревья - пояс бухты. 

Пусть он, сын мой, не узнает 
цвет четвертый, цвет особый. 
Там его я пролил в травы, 
не мечтая о богатстве.

1954


Григорий Поженян
Три цвета

-------------------------------------------------------------------------------
Григорий Поженян
Ветер с моря


Был приказ прорваться к Эльтигену
днем сквозь строй немецкого заслона. 
 Командир сказал, что повезло нам,
и поздравил нас. Взбивая пену, 
клокотало море. На причалах
от наката волн качались сваи. 
Командир сказал, что так бывает,- 
и сигнальщик поднял флаг на фалах.
Шеи пушек вытянулись к югу,
дрогнули, качнулись мачты косо - 
это реверс выжали матросы,
и земля шарахнулась в испуге.
В этот день на рейде не клялись мы,
уходя, вещей не завещали.
Командир сказал: - Вернемся к чаю! - 
И велел отправить наши письма.
Он стоял, спокойный и угрюмый,
молчаливый и широкоспинный,
слушая, как напевает трюмный
песню про влюбленную рябину.
Что он думал? Думал ли о бое,
что придет в горячечном ознобе,
впившись в борт десятками пробоин, 
в пятнах крови на матросской робе,
или, может, видел над собою
только небо, небо голубое? 
Что хотел он? На одном моторе
мирно, не рискуя головою,
проскочить, не встретив немцев в море,
потому что море - штормовое?
Или, может, он мечтал у порта
вдруг увидеть их, чтоб тотчас, с ходу,
стать 'гостеприимным' мореходом
и схлестнуться, выйдя к борту бортом,
так, чтоб флаги с черными крестами
падали, линяя под винтами?
...Он был ранен после первых вспышек. 
Медленно по мокрому реглану
кровь стекала под ноги. Я слышал, 
как он приказал: - Идти тараном! 
По разрывам, в лоб, врезаясь строем! - 
...Немцев было восемь. Наших - трое. 
Немцы шли на малом. Мы - на полном.
 Немцы шли за ветром. Мы - сквозь волны.
С ними был их бог. А с нами - сила. 
Он им не помог. А нас носила
яростная злоба над волнами. 
С немцами был бог. А море - с нами.
Море с нами - значит, каждым валом
нас волна собою прикрывала
и несла на гребень против ветра.
Ближе, ближе, ближе. С каждым метром
чаще всплески вражеской картечи.
Мы неслись вперед, в волне по плечи,
и на пушках запекалась краска...
Я не слышал, как по серым каскам
звякали визжащие осколки,
но зато я видел, как умолкли
пушки на беструбой барже рядом,
как она, подбитая снарядом,
медленно вползала в черный выем.
-Море вам оплатит штормовые! -
Выстрел! И куски брони летят, как вата.
Выстрел! И, качнувшись угловато,
переломлен надвое по мостик,
головной отправлен рыбам в гости. 
...Немцы отвернули в полумиле.
Немцев подвели плохие нервы.
Мы не гнались... Мы похоронили  :
катер № 81-й. 
Сняли флаг и вынесли из рубки:
лоцию... А море штормовало.
Командир сказал: -Устали руки! - 
И, едва добравшись до штурвала,
на компас взглянул он: -Порт па румбе!-
и упал на мостике у тумбы.

2

Как запомнить свет звезды падучей,
Как отыщешь, где она упала? 
На Тамани, у высокой кручи, 
у подножья пенистого вала, 
всем ветрам распахнута навстречу,
с давних пор стоит одна лачуга. 
Там три дня подряд горели свечи, 
там три дня подряд у тела друга 
собирались хмурые матросы. 
Стыли волны на причальных
На манильских несмоленых тросах 
провисала койка подвесная. 
А на жесткой флотской парусине 
он лежал, сурово сдвинув брови, 
в орденах, в морском мундире синем. 
Замирало море в изголовье, 
а у ног - гвардейцы... Я заметил,
как качнулась тень на смуглых лицах.
Мы молчали. Мы пришли проститься 
молча, перед самым боем. Ветер!
Вдруг ворвался с моря свежий ветер,
тросами поскрипывая глухо. 
И качнулась койка в полусвете,
и поплыл на койке Дмитрий Глухов, 
как всегда, в свой дальний путь обычный,
только что уснувший после боя. 
И закрыл плечами свечи мичман, 
чтобы свет его не беспокоил,
и, шагнув вперед, сказал, прощаясь:
- Жил, качаясь на волне, и, на волне качаясь, 
ты ушел в последний рейс. Мне тоже, 
если только смерти,- то такой же.-
Мы надели мичманки. И руки 
потянулись к козырькам. Сирена
извещала нас, что поднят 'буки' -
флаг о выходе туда, где пена,
закружившись под винтом в узоре,
тонет в белой глубине буруна. 
...Немцы были у Камыш-Буруна.
 Их маяк сигналил: 'Ветер с моря!'

1947


Григорий Поженян
Ветер с моря

• Григорий Поженян Ветер с моря
• Григорий Поженян Три цвета